Доминик де Вильпен: признание беспомощности Европы

Не нужно забывать, что существуют границы, которые не следует пересекать, чтобы оставаться строго в рамках защиты мирного населения, определенных ООН: никакой наземной операции на ливийской территории, никакого свержения режима полковника Каддафи военным путем. Третью красную линию сейчас как раз нарушают.

Не нужно забывать, что существуют границы, которые не следует пересекать, чтобы оставаться строго в рамках защиты мирного населения, определенных ООН: никакой наземной операции на ливийской территории, никакого свержения режима полковника Каддафи военным путем. Третью красную линию сейчас как раз нарушают. Не будем соблазняться легкостью, с какой руководство операцией перешло к НАТО.

Подобный шаг рискует обернуться ростом враждебных настроений. Этот процесс начался с момента принятия аналогичной схемы ввода международных сил в Афганистан (FIAS), руководство которыми на практике осуществляло НАТО. Я уже слышу аргументацию практического свойства, которую приводят, чтобы оправдать роль Атлантического союза, но на это у меня два соображения.

Прежде всего, это потеря независимости после возвращения Франции в военные структуры НАТО (в 1966 году Франция объявила о выходе из состава военных структур НАТО, в 2009 году присоединилась вновь – прим. ред.). Разве не видно, что без этого решения баланс сил было бы установить гораздо проще?

Наконец, признание беспомощности Европы. Не обманывайте себя: речь не идет о технической невозможности спланировать или провести военные операции, но о политической невозможности принять единое решение. На фоне нынешнего кризиса просто необходимо возобновить настоящее партнерство с Германией. Истинная внешняя политика и европейская безопасность немыслимы ни без Германии, ни без Великобритании.

Но следует выйти за пределы этой операции и уже сейчас посмотреть в будущее, поскольку до сих пор ни к одному этапу чрезвычайной ситуации мы не были подготовлены. На карту поставлено политическое будущее. Ведь если мы продолжим тактику прямого вмешательства, то возникнет множество рисков, аналогичных тем, что существуют в Афганистане и Ираке.

Первый риск – это отторжение насаждаемой на западный манер демократии. Ни в качестве иностранного государства, ни тем более в качестве западной державы мы не должны назначать ливийское руководство. Как видно из истории, народы не могут избежать революции. Тунисцы и египтяне самоотверженно напомнили нам, что стремление к свободе и демократии до сих пор универсально.

Вмешательство хоть единого иностранного солдата запятнало бы их борьбу с первородным грехом. Европейская история научила нас, что революция может делаться лишь народом и лишь для народа. Вспомните крики испанских партизан в адрес наполеоновских войск: «Да здравствуют цепи!» (Viva las cadenas!), что означало, что они предпочитают архаичный режим прогрессу извне. Нам следует найти приемлемый баланс, выслушав и опираясь на ливийский народ, желающий свободы, но при этом не помешать процессу, в котором мы можем быть лишь незваными гостями.

Вторая опасность – это незнание ливийских реалий. Скажем прямо, в полной мере оценить представительность тех, кто выражается от имени ливийского народа, сложно, а еще более сложно – предсказать будущие игры по созданию и распаду альянсов. Эта страна отличается многообразием культур, кочевническими и племенными традициями. Понятие о национальном единстве здесь опирается лишь на недавнее прошлое. Поэтому следует особенно внимательно следить за тем, чтобы не вызвать к жизни такое разделение, которое не будет являться идеалом ни свободы, ни стратегической стабильности ключевого региона, соединяющего Средиземноморье и Африку.

Ливия – это хрупкая мозаика, в которой регион Триполи обращен за запад, Киренаика – на восток, а Феззан – на Чад. Ход ливийской истории напоминает маятник. Свержение короля Идрисса I в 1969 году ознаменовало приход нового по тем временам политического класса, но также и переход власти от Бенгази к Триполи. Нам не следует поддерживать борьбу одного региона против другого, но лишь выразить поддержку на пути ливийского общества к демократии.

#{best_opinions}Третий риск – это опасность двойных стандартов. Мы должны иметь возможность ответить на вполне законные запросы и других арабских народов, но при этом не впадать в максимализм. Прямо с сегодняшнего дня Евросоюз должен назначил спецпредставителя, чья легитимность не будет оспариваться и который будет поддерживать постоянный контакт с ООН, который занялся бы изучением путей содействия демократическим устремлениям в Йемене, Сирии, Бахрейне и также в Кот’д’Ивуаре.

Вот почему в это новое время политической ответственности мы должны придерживаться этих ясных основополагающих моментов. На мой взгляд, тут есть три золотых правила.

Первое: кротко примем идею, что демократия – это долгий процесс с неясным исходом, который начнется тогда, когда полковник Каддафи покинет власть. Возможно, последует реакция, и вера в то, что мы можем решать вместо ливийского народа, будет бесполезной, равно как и опасной.

Второе правило: дадим высказаться всему ливийскому народу и будем способствовать диалогу между жителями, в особенности – между регионами и племенами, чтобы переходный процесс опирался на как можно большую легитимность.

Третье: будем способствовать возникновению региональной ответственности в арабском мире. Переходный процесс не будет осуществляться ни в Европе, ни в США. Первые, кого касается этот кризис с еще не решенным исходом (либо новый демократический и мирный режим на Средиземноморье, либо распад страны в результате братоубийственной войны), – арабские страны и их население.

Поэтому прежде всего главе Лиги арабских государств следует созвать чрезвычайный саммит, в ходе которого будет оценена ситуация и набросаны пути решения, согласованные со всеми сторонами, – при содействии Африканского союза и ЕС.