Сергей Неверов уверен, что глава региона — опора «Единой России»

Вся политическая повестка 2011 года будет посвящена выборам: 13 марта завершатся региональные кампании, в декабре — кампания по выборам новой Думы и сразу же начнется подготовка к избранию президента. О региональной и федеральной политике «Единой России» в своем первом интервью «РГ» рассказал секретарь президиума генерального совета партии Сергей Неверов.

Российская газета: Сергей Иванович, в 2010 году при участии «Единой России» были избраны 37 губернаторов, не боитесь обвинений в монополизации политического пространства?

Сергей Неверов: Процедура выдвижения и наделения полномочиями губернаторов определена законом. Мы ее полностью соблюдаем. В процессе проведения консультаций по кандидатурам глав исполнительной власти региона обязательно приглашаем представителей региональных отделений, выслушиваем их мнение. Но в первую очередь для нас очень важна оценка людьми деятельности губернатора. По закону мы должны предложить несколько кандидатур. А далее президент в соответствии с законом принимает или не принимает эти предложения, если принимает — уведомляет нас об этом. И пока президент выбирал кандидатуры из нашего списка — это было возможно потому, что мы очень скрупулезно подходим к этому. Это не монополизация, это ответственный подход.

РГ: А что же случилось с партийцем Лужковым?

Неверов: Юрий Михайлович проработал на своем посту без малого двадцать лет. Он много сделал для Москвы. Он сделал Москву яркой столицей нашей страны. Лужков руководил Москвой в сложный период. Но сейчас другие времена. Сейчас Москва должна развиваться, должна стать современным мегаполисом, международным финансовым центром, мировым центром туризма, культуры и образования.

Это вертикаль президента. И членство в партии не индульгенция.

РГ: Все губернаторы, переназначенные в 2010 году, члены партии?

Неверов: Не все. Например, глава Пермского края Олег Чиркунов не член партии, сторонник, но его кандидатура была внесена. Не являются членами партии Равиль Гениатулин в Забайкальском крае, Дмитрий Мезенцев в Иркутской области, Никита Белых в Кировской области, Николай Виноградов во Владимирской области, Борис Эбзеев в Карачаево-Черкесии. Мы приглашаем всех руководителей регионов на заседания региональных политсоветов. И Гениатулин, и Мезенцев, и другие участвуют во всех заседаниях. Для нас губернаторы — это опорные люди в регионе. Ведь у «Единой России» везде большинство в законодательных собраниях и через это большинство реализуются многие инициативы губернаторов.

РГ: Правдив ли прогноз, что в следующем году губернаторов вообще не будут менять, чтобы не мешать им работать на выборах (полномочия истекают у Кадырова, Хорошавина, Морозова и Матвиенко)?

Неверов: Прогнозы тут ни при чем, а серьезные консультации по всем регионам обязательно проходят.

Осенью я был в Грозном, встречался с первичными и местными отделениями. Сравните Грозный четыре года назад и сегодня: теперь это европейский город, он освещен, огромные зеленые парки, проспекты, я ехал в девять часов вечера по Грозному — люди гуляют с детьми. В республике создано огромное количество патриотических организаций, которые дают возможность молодым людям почувствовать свою востребованность, помогают избежать влияния радикальных структур. И в этом огромная заслуга действующего главы Чеченской Республики Рамзана Кадырова.

РГ: Скажите, а почему вы так резко выступили против идеи Андрея Исаева об организации слушаний мэров и глав районных администраций перед парторганизациями?

Неверов: В партии есть масса форм отчетности. Многие нормы определены законодательно, например, в рамках президентских инициатив ввели отчетность мэров перед горсобраниями. Практически все мэры, выдвинутые партией, входят в президиум региональных политсоветов. Я сам был участником заседания (так как являюсь членом регионального политсовета алтайского отделения), когда задавали мэру вопросы о проблемах в городе.

Но бывает и так, как в Рязани, когда Олега Шишова приглашали, предлагали помощь, в ответ слышали «не лезьте, без вас разберусь». В итоге люди сидели четыре месяца без горячей воды. Тогда местные «единороссы» вывели его из состава политсовета. (В сентябре 2010-го большинство депутатов гордумы Рязани проголосовали за решение прекратить контракт с главой администрации Шишовым. — Прим. «РГ»).

А что касается идеи Андрея Исаева, я не против того, чтобы обсуждать такие темы на клубных площадках. Но ведь как прозвучало: мы будем рекомендовать Генеральному совету принять решение об обязательном отчете мэра перед политсоветами. Знаете, это напомнило партхозактив.

У нас в «Единой России» идет постоянный диалог с мэрами, и я считаю, что этот механизм отлажен.

РГ: А когда губернатор и мэр, оба члены партии, сталкиваются лбами, вот в Омске не очень благополучно, вы вмешиваетесь в ситуацию?

Неверов: Наше вмешательство — это крайний случай. Печально, если это происходит из-за межличностных конфликтов. Внутри партии может быть и диалог, и спор, но когда выработано решение, оно обязательно для всех. Здесь самое важное, чтобы внутри региональной организации не возникло противостояния. Я лично убежден, что противостояние допустимо только если речь идет о политической конкуренции с другими партиями. Думаю, что в Омске мы сможем эту ситуацию решить.

РГ: В 2010 году в «Единой России» впервые начал применяться новый механизм управления проблемными отделениями — стали создавать рабочие группы, вы руководили такой в Иркутске, неужели партия теряет управляемость?

Неверов: Ни о каком внешнем управлении речи не идет. Мы выезжаем в регион, чтобы пообщаться с населением, с нашим партактивом. В Иркутске это было связано с тем, что мы уступили в ряде выборных кампаний, и даже не политическим оппонентам, а беспартийным кандидатам. Хотя они и выдвигались от КПРФ, но связались с компартией конъюнктурно потому, что у нас их в свое время не приняли (может быть, не поняли). Надо было приехать, пообщаться, понять, почему они не с нами, услышать их. Теперь они с нами. Были подготовлены рекомендации о введении в президиум регионального политсовета лидеров общественного мнения, был проведен внутренний аудит отделения. Для этого у нас есть Центральная контрольно-ревизионная комиссия, она не карающий орган, а просто проверяет соблюдение норм устава. Есть межрегиональный координационный совет, который координирует деятельность отделений на уровне округа. Бывает, что просто необходимо привлекать новых людей, так было сделано не только в Иркутске, но и в Твери, в Калининграде, скоро будет и в Кирове. Партия — живой организм, она должна меняться, совершенствоваться.

РГ: К лету должна закончиться отчетно-выборная кампания в региональных отделениях, как вы считаете, многие ли секретари сохранят свои посты?

Неверов: А почему они не должны сохранить свои посты? Если региональное отделение работает эффективно, секретарю доверяют члены партии?

Есть внутренний документ, принятый на Генсовете, — «Критерии эффективности деятельности президиума регионального отделения». В президиум обычно входит секретарь, все его заместители, руководители исполкома, общественной приемной и сторонников партии, глава фракции в представительном органе власти, может быть, мэр города. Оценивать будут работу каждого из них. Главный критерий — доверие населения, а оно выражается через выборы. Важным критерием является и выполнение федеральных проектов на региональном уровне. Конечно, важен и авторитет самого секретаря, который может своим примером показывать, как нужно работать.

Например, Николай Николаевич Цуканов являлся главой Гусевского района, секретарем местного отделения, далее был предложен секретарем регионального отделения партии. Уже как секретарь был внесен в список кандидатов на пост губернатора Калининградской области. Свой путь прошли и Битаров в Иркутске, и Ремдзенок в Твери. Нужно показать свою эффективность. Ведь иногда в регионе достаточно пройти по первичкам, чтобы понять, работает секретарь регионального отделения с ними или нет. Я сейчас планирую проехать все территории, где 13 марта будут выборы, побываю сам в первичках. Кстати, и для всех представителей федерального уровня в «Единой России» поставлена задача: выехал в регион — встреча с первичками.

Сейчас мы вводим систему электронного планирования в партии, чтобы, например, можно было увидеть, до какого уровня дошло обсуждение того или иного решения. А главное — что было сделано? Вот приняли решение давать землю на семью с тремя детьми на региональном уровне — а где эта земля? Может быть, закон формально и принят, но как он будет работать, если вся земля у собственников или участки предлагают в ста километрах от ближайшего населенного пункта.

РГ: Вы сами решаете, куда поедете или вас везут?

Неверов: Территория, как правило, выбирается та, где скоро должны пройти выборы. Обычно, когда я еду в регион, прошу собрать первичные организации города и спрашиваю, кто участвовал во внутрипартийном голосовании, назовите, пожалуйста, своего кандидата, который с вами встречался. Если люди не могут назвать имя — значит, не выполнена поставленная задача, не проводили полноценных праймериз, если пятьдесят процентов вставших знают — это хорошо. Это и есть прямой диалог.

РГ: Раз вы из знаменитого шахтерского региона, 10 лет были председателем профкома шахтеров, то не могли не быть в оппозиции, как же оказались во власти? Наверняка помните тех шахтеров, что приезжали в Москву с касками и стучали ими по асфальту.

Неверов: Да я сам приезжал с каской и стучал! В 1995 году, когда Борис Немцов сидел в Белом доме. Но к нам тогда никто не вышел. Начиная с 1994 года, когда началась реструктуризация угольной отрасли, которую проводил Немцов под кредиты международных банков, было закрыто более 200 угольных предприятий, а 150 тысяч шахтеров в Кузбассе оказались на улице. Угольная отрасль была разрушена. Мы приезжали, когда Оксана Дмитриева была министром труда и соцразвития, когда Рыжков был вице-спикером в Думе первого созыва (1993-1995 — Прим. «РГ») говорили: «Володь, ты сибиряк, давай встретимся!» Никто к нам не вышел! Естественно, мы были в оппозиции и всегда говорили им: «Вы не на месте! Уходите!» Кстати, именно шахтерские профсоюзы в 1999 году меня выдвинули депутатом.

РГ: Вы состояли в КПСС, значит, можете сравнивать, расскажите, а чем «Единая Россия» отличается, ведь сейчас уже не для одного поколения КПСС — советская экзотика?

Неверов: Конечно, отличается, вот где была «потогонная система»! Я каждый месяц двадцать раз под землю уходил, жизнью рисковал, но чтобы получить премию, должен был приезжать к секретарю в райком за подписью. А он у меня на шахте ни разу в жизни не был. Тогда мы состояли в партии не по месту жительства, а по месту работы. И если шахтеры план не выполнили, то им в райкоме КПСС было все равно, что есть проблемы, горное давление, удары, газ — все шахтеры получали две трети тарифа. И никого не интересовало, есть ли у тебя дети, надо ли тебе платить кредит за телевизор, за холодильник. Плюс вы приходили на работу, вам говорили: вот вам марка ДОСААФ за 30 копеек, плюс марка Красного Креста (вот откуда шли деньги на медицину — миллионы граждан каждый месяц покупали эти марки), лотерейный билет, взнос в общество рационализаторов и изобретателей, плюс профсоюзные и партийные взносы, и так далее. Попробуйте сейчас предложить кому-нибудь на предприятии удержать хоть сколько-нибудь — никто не согласится. А раньше никто твоего согласия не спрашивал. Так они страну и поднимали за счет всех. А сейчас что, чья-то зарплата зависит от секретаря «Единой России»? Хотя я понимаю, почему говорят о сходстве: «Единая Россия» является правящей партией. Но мы партия, которая берет на себя ответственность. Поэтому мы другие.

РГ: Кто и как вам предлагал стать секретарем президиума генсовета?

Неверов: В соответствии с уставом партии меня избрал президиум генерального совета. Перед этим у меня были встречи с лидером партии Владимиром Путиным, председателем Высшего совета Борисом Грызловым. До этого состоялся обстоятельный разговор с Вячеславом Володиным.