Война в Ливии переходит в иную фазу

Война в Ливии переходит в принципиально иную фазу. Я не думаю, что её верно называть фазой партизанской войны. Я думаю, что Ливия повторит судьбу Парагвая полуторавековой давности. Тотальная война и геноцид — вот, что с очень большой степенью вероятности ожидает ливийцев.

И дело даже не в какой-то запредельной жестокости коалиции и её подручных — хотя, безусловно, очевидны их бесчеловечность и полная безжалостность. Логика происходящего будет подталкивать агрессоров и интервентов к такому решению.

Я понимаю, что очень много людей пришло в мой блог не так уж и давно — и поэтому не смотрели записи, сделанные месяц-два-три и более тому назад. Несколько месяцев назад я написал небольшой текст о войне полуторавековой давности в Парагвае, в результате которой 90 (буквами — девяносто) процентов населения было истреблено. Мужское население Парагвая было уничтожено практически поголовно — включая младенцев. Я не стану, конечно, повторять этот текст — просто даю на него ссылку. Называется он El Supremo. Верховный. Так называли лидера Парагвая Хосе Франсию, который продолжил эксперимент отцов-иезуитов, строящих в сельве абсолютно новое по тем — да, пожалуй, что и сегодняшним — меркам общество. Иезуиты не только жгли ведьм на кострах — это очень упрощенное видение. Иезуиты воплощали ряд социальных проектов, один из которых в условиях Парагвая по сути стал такой латиноамериканской Джамахирией. Обществом невиданных ранее социальных благ, условий и надежд.

Безусловно, что история, которая была в итоге написана победителями, описала этот Парагвай, как жесточайшую диктатуру — и в комментариях к тому тексту были прямые подтверждения тому, что кое-кто изучал историю по её официальной версии. Однако возникает вопрос — разве может угнетённый народ бороться с захватчиками до самого конца? В буквальном смысле этого слова — до своего конца? Погибая — но защищая эту диктатуру? Какая-то неправильная диктатура получается. И оккупанты тогда были просто вынуждены истреблять парагвайцев просто потому, что победить их иначе было невозможно. Никак.

Глядя на происходящее сейчас в Ливии, можно констатировать, что ливийцы защищают свою диктатуру не менее яростно. Речь идет уже не о боевой злости — речь идет, похоже, о тотальной решимости. Не оставляя выбора интервентам и коллаборационистам.

Арабы — не очень важнецкие бойцы. Во всяком случае, история последних ста лет не дает повода оптимизма в этом вопросе. Собственно, ливийская армия такой и оказалась. Сугубо в военном отношении, как и предполагалось, она не смогла составить конкуренцию постиндустриальным профессионалам. Однако замотивированность ливийцев превосходит все возможные ожидания. Пожалуй, только война во Вьетнаме, революция на Кубе и безусловно, Великая Отечественная война СССР дают пример такой замотивированности. Невозможно заставить людей никакими заградотрядами сражаться столь яростно. Просто невозможно. Поэтому мнение тех, кто продолжает утвержать, что Каддафи — диктатор, меня не интересует. Они либо не понимают ситуацию, либо сознательно лгут. За диктатора так не сражаются. Так сражаются за Идею, которая воплощена в лидере. В данном случае — в Раисе.

Я думаю, что никакого Ирака или Сомали в Ливии не будет. Будет идти тотальная война с оккупантами и коллаборационистами. В эту войну постепенно будут включаться все. И те, кто был нейтрален, и те, кто колебался. Чисто психологически я не могу представить себе, чтобы такой реальный, а не голливудский героизм не вызвал ответную волну в народе Ливии. Война будет продолжаться. Возможно, что ливийцам удастся сбросить в очередной раз очередных колонизаторов. И повторить свою собственную историю. Возможно — они повторят историю Парагвая. Но то, что они превратятся в Ирак — мне верится с трудом. В Россию — тем более. Это — не пропаганда. Это — оценка.